— У-ху-ху! — опять усмехнулся Карганов. — С такими глухими свидетелями немного наговоришь… Твой Парфен, я думаю, уж давно из ума выжил! Ведь ему в субботу сто лет минет…
— Ну, хорошо! — загорячился Вихорев. — А календарная запись? А письма твоего деда?
— Что ж, покажи! Посмотрим! — недоверчивым тоном сказал Карганов.
— Посмотрим! Посмотрим! — повторил Вихорев, сердито тряся головой.
При первом же удобном случае — вскоре после разговора, произшедшего на поле, — друзья заглянули в вихоревский календарь, пересмотрели старые, пожелтевшие письма. Было только видно, что между их дедами, действительно, шла речь об обмене Кривой Балки на Низкий Лог, но совершился ли этот обмен — ни из записи в календаре, ни из писем — нельзя было заключить.
Спрашивали и ветхого старика Парфена, бывшего крепостного господ Вихоревых.
— Как же, — говорит, — помню, что раз либо два с парнями косил я Кривую Балку… Косил! Это — точно… Молод еще был в те поры… Помню! Это, надо быть, было еще до «француза»…
— А отчего же потом, после, ты не косил Кривую Балку? — закричал Карганов, наклоняясь к самому уху старика.
— А не посылали, так и не косил… — прошамкал старик.
— А отчего не посылали-то? — спросил Карганов.