Через два дня после описанных происшествий в полуденное время в Ильяшеве произошло событие.
В главной аллее, по направлению к дому, показался Боря, а за ним старческой походкой тащился Федор Васильевич Вихорев. Карганов в то время, заложив руки за спину, расхаживал по веранде, а Ниночка на нижней ступени веранды сидела со своей работой. Увидав гостей, она бросила работу и побежала навстречу Вихоревым. Карганов остановился и издали кивал головой. А Ниночка взяла старика Вихорева под руку и, как любезная хозяйка, повела его к веранде.
— А вы уже давно, Федор Васильевич, не бывали у нас! — говорила она, умильно заглядывая старику в глаза.
— Да, милая! Давненько… — отозвался тот, расправляя чубуком свои седые, нависшие усы. — А ты выросла, Ниночка… Право, совсем большая стала… девица хоть куда!
— Ведь вы полгода меня не видали! Еще бы не вырасти!.. — сказала она и затем, оставив старика, побежала с Борей в сад.
Старики, молча, пожали руки друг другу и опустились в кресла, стоявшие рядом посреди веранды. Карганов, молча, подал гостю только что набитую трубку; тот взял ее, а свою отставил в сторону. Затем Карганов подал ему огня; Вихорев закурил и кивнул хозяину головой.
— Трубка мира! — с улыбкой заметил Карганов.
— Гм! Н-да! — промычал Вихорев, окружая себя синеватыми облаками дыма.
— Старые дураки мы… вот что! — немного погодя, проговорил Карганов.
— Именно! — своим обычным, отрывистым тоном подтвердил Вихорев.