Они миновали двор, потом попали в какой-то закоулок, где помойные ямы обдали их такими ароматами, что барчонок с непривычки даже зажал себе нос, и, наконец, подошли они к грязной, темной лестнице, спускавшейся вниз — словно в преисподнюю.
— Да это что ж?.. Подземелье? — спросил Павлик, стоя на верхней ступени и напрасно всматриваясь в глубину зиявшей перед ним ямы.
После яркого дневного света, действительно, было трудно разобрать, — длинна ли была эта лестница и куда она вела…
— Какое «подземелье»!.. Это — ход в наш подвала — сказала Лиза. — Да ты, барин, иди, не бойся! Дай мне руку!
Лиза взяла его за руку и помогла ему спуститься с лестницы.
— Вот тут, в проходе-то, у нас темно… да ничего… только держись правее, — ободряла она Павлика. — Тут, видишь, у нас дрова навалены… Да вон кадка стоит.
Барчонок решительно не мог ничего рассмотреть толком, шел ощупью и все удивлялся тому, какие бывают странные ходы в квартиру. У них лестница светлая, покрыта ковром, на площадках в углу стулья стоят, внизу, около швейцарской, железная печка стоит, и на лестнице всегда тепло; вечером она ярко освещена газом…
Наконец, Лиза растворила дверь в подвал, и барчонок, следуя за ней по пятам, попал из мрака в какой-то тусклый полусвет. Лиза взяла у него хлеб и положила его на стол.
Прежде всего в этой «преисподней» Павлик разглядел огонь, горевший под плитой, потом увидал маленького мальчугана, босого, сидевшего на корточках перед огнем, и старуху, как ему показалось, одетую в какие-то лохмотья и копошившуюся над чем-то в углу. Оконце, — почти сплошь разрисованное ледяными узорами; вместо потолка — серые, обслизлые своды; щелеватый пол; по углам грязные занавески, стол, скамейка, табурет; холодный, сыроватый воздух, клубы пара над котелком, стоявшим на плите, запах кислой капусты, луку и сильный, едкий запах дыма, вырывавшегося порой из-под плиты, — вот что барчонок нашел в подвале.
— Где ты, баловница, столько времени пропадала? — ласково заговорила старуха, обращаясь к Лизе. — Я уж думала, не извозчик ли тебя с ног сшиб… Все я передумала, отчаянная ты этакая!.. А это кого еще привела?