Лицо Степы, озаренное красноватым светом очага, резко выступало из окружавшего его полусумрака и казалось живым портретом на темном фоне. У ног его лежала кошка — белая, с серыми пятнами, лежала, тихо мурлыча и подобрав под себя лапки: в этот зимний, морозный день она, по-видимому, также находила приятным погреться у огня.
— Не хочешь ли с нами пообедать? У нас сегодня щи из кислой капусты со снятками… вку-у-усные! — сказала Лиза, прищурившись, с таким видом, как будто и в самом деле в перспективе ей представлялось очень лакомое, заманчивое кушанье.
— Нет! Я сыт… А что у вас еще на обед? — промолвил Павлик.
Лизутка с удивлением посмотрела на него.
— Больше ничего… А то что ж еще надо? — ответила она.
Павлик в свою очередь с изумлением поглядел на Лизу: у них за обедом обыкновенно бывает три кушанья, а по праздникам даже и четыре, и пирожное обязательно.
— Вы все здесь, в одной комнате и живете? — спросил он.
— Да много ли же нас… пять человек! В таких-то больших подвалах по десяти человек живут… — сказала Лиза.
Павлик вздохнул и поднялся со скамьи, собираясь уходить.
— Ну, спасибо, баринок! Спасибо, голубчик! — заговорила старуха, ласково взглядывая на мальчика. — Спасибо, что привел эту баловницу… И хлеб сам нес… Да еще и варежки ей купил и чулки… Ну, уж, Лизутка, и счастливая же ты!..