— После обедни пошли поп с матушкой в поле гулять, глядь, глухарь поднялся на сосну, фунтов на пятнадцать. Жалко стало, что птица улетит, а ни собаки, ни ружья нету с собой.-Мать,-говорит поп,-ты садись на корачки, беги к дереву и лай тоненьким голоском, а я в деревню сбегаю, охотника с ружьем крикну. Пока туда-сюда, тот не идет, другой смеется, а попадья все брешет. Оглянется, нет батюшки с охотником и взлаивает. Тимофей дома был, взял ружье, идете батей.
Слышит лай, а понять не может. Да что за собака у тебя?-спрашивает у попа.-Напугался, говорит,-как увидал. Собака -не собака, что-то большое подсосной сидит. Убил Тимофей глухаря и спрашивает: да что же ты сам, батюшка, не лаял? Умаялась, поди, матушка без привычки? Да у меня,-говорит,- космы и борода большие, напугаешь- улетит. Кони иногда пугаются, не с птицей равнять.
— Это верно, глухарь не любит этого, — говорит Петча,- собаку и то не всякую допустит. Поди, пусти белую, не станет сидеть, сразу улетит!
— Ну, едем,-всегда первым вскакивает Петча,- довольно сказки рассказывать.
— Атаман наш, а мы партизаны,- говорит Гринча.
— Какие? Красные или белые?
— Известно, которые против…
— Эх ты! Тебе надо в белых…
— Не хочу в белых, хочу с вами!
— А если и мы белые?