— Все виноваты,- говорит Петча.- Бить нас надо за это!
Дети сумрачно смотрят на столбы желтого дыма, поднявшегося вдруг из тонкой, серого, похожего на туман.
— Ну, ладно,- плюет на руки Петча и берет топор.- Теперь не воротишь, надо в ночь готовиться. Кабы не пришел гость в кожаных обутках…
8
Солнце еще не думает всходить, а облака уже горят золотым огнем на бирюзовом чистом небе. Тишину не нарушает ни один звук. Даже Полкан, будто понимая предутреннюю торжественность, отряхается от росы без обычного хлопанья ушами.
Ребята полудремлют. Фантастические обрывки мыслей, мешаясь с тишиной утра, рождают в них особое настроение. Они и детски беспомощны, и в то же время могучи, так как шагнули за черту, где их собственные глаза, руки и ноги, есть все, что дано для жизни. Ни отцов, ни матерей, ни соседей…
Первая птичка пискнула на дереве. Мышь прошелестела в траве…
Петча чешет спину и ногой подвигает в костер обгоревший конец. Не хочется подниматься. Пока не вставали, как-то легче, словно во сне все это.
И вдруг из далеких краев, где есть люди, через зыбуны, речки, хребты выплывает эхо ружейного выстрела. Оно распалось, расплылось, упало в болото и в щетину тайги…
Ребята все на ногах. Одновременно раздаются три возгласа