— Слышали?!
Но как ни напрягали слуха, не могли уловить, где родился звук. Санча, схватив свою десятифунтовую турку, прижимает к плечу. В тайгу мчится выстрел, словно крик заблудившихся. Солнце показывает холодный край. Эхо выстрела блуждает по горам. С шумом в ушах от напряжения ребята ждут ответа. Но замирает выплеснувшийся где-то за десятки верст последний отклик, и снова тишина.
— Охотник какой-нибудь…
— Последний хлеб,- говорит Гринча и, вывернув сумку, высыпает две горсти крошек на разостланную тряпицу.
Едят неторопливо, берут щепотью, стараясь соблюдать очередь.
— Ну, теперь куда пойдем?
— Как шли, так и пойдем!
Ружья тянут плечи, пустые сумки болтаются, как лохмотья. Идут гуськом, теряются в красных колоннах соснового леса, под густой зеленой кровлей. Начинается спуск. Санча стреляет первого попавшегося рябчика.
— На обед есть один!
— Соли поменьше класть надо. Без хлеба туда-сюда, а без соли и рябчика не съешь.