— Лебедя нельзя стрелять — грех,- просит Гринча,- они святые. Коли одного убьешь, другой вознесется под самое небо, сложит крылья и грохнется о землю грудью.
Петча смеется, Санча шепчет:
— Всякая птица одинаковая: не грешная, не святая. Чаль к берегу, Петча!
Но уже встревоженные белые птицы, размахнув широкие крылья, с шумом бороздят тихую заберегу. Медленно отделившись от воды, они несутся над рекой, взмывают над Яром и тонут в сверкающем небе.
Встревоженные путешественниками, небольшие стаи уток поднимаются из-за кустов. Возбужденный Петча гребет быстрее, рассыпая брызги. Близкий берег с кустами несется мимо. Скоро Санча кричит:
— Приехали! Вот зимовье на берегу! Ночевать можно!
— До Яра еще версту ехать!
Зачем нам Яр? Тут самый бой уток. Чаль!
Ребята тащат стружек со всем своим имуществом к зимовью. В избушке сыро и холодно, словно в леднике. Располагаются наружи. Петча стружит топором сухое полено для костра, Санча городит таганец из двух рогаток, Гринча тащит в чайнике воду.
После чая, оставив Гринчу у лодки, охотники идут на озера