Они вернулись в зал полпредства.
Художник, удивленный, смотрел на Николая Петровича. К нему, дело! Уже давно никому не было до него дела.
— Видите ли, — продолжал Конусов, — мне отпущены советским правительством деньги на покупку наиболее выдающихся произведений современной французской живописи. Я бы хотел спросить, не продадите ли вы мне те ваши две картины.
Художник молчал. Он видимо плохо соображал, в чем дело.
— Как продать?
— Ну, так, как обыкновенно продают.
— И вы заплатите мне за них деньги?
— Ну да же. Вот чудак! Сколько вы за них хотите?
Арман все молчал и бессмысленно хлопал глазами.
— Не знаю, — пробормотал он, наконец, — ничего не понимаю.