Уже солнце клонилось к западу, уже крыши стали оранжевыми, а небо бирюзовым, а художник все еще искал каких-то новых и новых черточек, дополнявших сходство.
— Готово, — сказал он, наконец, швырнув палитру.
И, отойдя от мольберта, закурил трубку.
Митя с восторгом посмотрел на него.
— Как это вы научились так... — начал он и осекся.
— Ерунда. Разве это искусство?! Вот искусство. — И он вытащил из-за кровати какую-то перекошенную женскую голову. — Это мой стиль, а это — «гони монету».
И, говоря так, он, очевидно, лгал. Что поделаешь с этими художниками! Чудной народ!
Вечером Арман взял портрет и понес его Шарлю Губо. Митя остался его ждать.
Однако через некоторое время любопытство сильно его разобрало, и он пошел к двери комнаты, где жил Губо. Из-за этой двери раздавались громкие крики. Арман рычал, проклинал и изливал из уст целый поток страшных ругательств.
Митя заглянул в замочную скважину и увидал следующее странное зрелище.