Андрюша делал ему знаки наклониться к нему ухом.
Коробов наклонился.
— Это Примус Газолинович, — прошептал Андрюша, глазами указывая на незнакомца.
— Ну-у. Как же быть-то?
— Уж давай спать не будем, а там утром посмотрим.
— Ладно.
Легко сказать — не спать. После такой работы сон так и клонит, словно десятипудовую гирю повесили на шею.
Андрюша глядел из-под брезента и чувствовал, как слипаются у него глаза. Коробов мотал головою и наконец заснул, положив, голову на руку. Дежурные, сидя у костра, тихо, о чем-то беседовали.
Андрюша закрыл глаза.
Когда он их раскрыл через минуту (т.-е. это ему казалось, что через минуту), то Фокин страшно храпел, съехав вовсе с чемодана, а Лукьянов тихо посвистывал носом, время от времени бессмысленно выкатывая зрачки.