Джек, понимая, что он является предметом общего неудовольствия, смущенно смотрел на Ивана Григорьевича, словно спрашивая, как ему быть. Иван Григорьевич тоже был смущен, ибо сознавал, что в купэ, действительно, слишком тесно.
На одной станции в вагон ввалилось несколько солдат, вооруженных с ног до головы.
— Эй, расступись, — кричали они пассажирам, — не то худо будет, пулю всадим.
Двое из них кое-как протиснулись в купэ, где ехали наши беглецы.
— Вот, товарищи, — заговорил желчный господин, желая заслужить расположение новых спутников, — вам места нет, а тут вот собаку везут!
— Собаку! это по какому же праву?
— А вот, спросите.
Иван Григорьевич не успел опомниться, как один из солдат схватил Джека и выбросил в разбитое окно. Иван Григорьевич и Вася вскрикнули от ужаса и бросились к окну.
Поезд шел очень медленно и Джек, мягко скатившись с песчаной насыпи, побежал рядом с вагоном, жалобно скуля и взвизгивая.
Поезд пошел быстрее. Джек все бежал и бежал, высунув язык, и напрягая все силы, чтобы не отстать. Но поезд все ускорял ход, дорога пошла под уклон, Джек превратился в еле видимую точку и, наконец, совсем исчез из виду.