— Четверть второго.
Иван Григорьевич схватился за голову и бросился в номер. Началась суматоха. Иван Григорьевич и Дарья Савельевна наскоро завязывали чемоданы, а Анна Григорьевна, придя в сильнейшее негодование, упрекала брата в беспечности и легкомыслии.
Через десять минут два извозчика мчались по сияющим одесским улицам по направлению к порту.
На пристани происходила ужасная суматоха. Огромный двухтрубный пароход завывал своей сиреной и был готов к отплытию. Сходня была запружена народом.
Иван Григорьевич протискивался с трудом, таща за собой Анну Григорьевну. Толпа оттеснила Васю к самому краю сходни и он ухватился за железный канат, заменявший перила, боясь упасть в море. Какой-то носильщик больно ударил его по голове сундуком, который он тащил на плече, а в тоже время с парохода раздался крик: — «Снимать сходни».
Толпа ринулась обратно и Вася почти раздавленный очутился снова на каменных плитах мола. Огромный пароход медленно боком отходил от пристани, страшно пеня воду двумя гигантскими винтами. Между пароходом и молом плескались синие черноморские волны.
Вася все никак не мог выбиться из толпы, а когда, наконец, очутился один у чугунных перил мола, пароход был уже далеко и быстро шел, бросая в небо черные столбы дыма.
* * *
Английский солдат, тронув Васю за плечо, жестом велел ему уйти с пристани.
— Что, остались, молодой человек? — раздался позади незнакомый голос.