Вася продолжал шить сети. Но работа подвигалась плохо. Очень уж взволновали его слова Феникса.
А Феникс все думал, наморщив лоб, словно в уме решал трудную математическую задачу.
* * *
Темная декабрьская ночь нависла над землею.
На бесконечных рельсовых путях Одессы-товарной чернели длинные составы товарных вагонов, между которыми, как по коридорам шагали часовые.
Иногда какой-нибудь состав начинал медленно двигаться, погромыхивая цепями, влекомый невидимым паровозом.
Вдалеке по главному пути проносились с грохотом скорые и почтовые поезда, идущие с севера.
Они были битком набиты людьми, убегавшими от «красной опасности».
Вся белая Украйна ринулась в Одессу и в Крым.
Там в Крыму и в Одессе держались еще «свои», там разгуливали иностранные офицеры, там слово «большевик» вызывало ропот негодования. А «Красная опасность» медленно надвигалась с севера, грохотали пушки и пулеметы: надо было удирать. Кто был побогаче, тот, не задерживаясь в Одессе, садился на пароход и уезжал в «благословенные» страны, где продолжали работать банки, а в кондитерских продавали вкусные пирожные.