Правда иностранные капитаны не очень охотно принимали русских. Однако в конце концов содержимое карманов богатых эмигрантов соблазняло их. Эмигранты готовы были ехать хоть в трюме!

Ведь пароход уходил все дальше и дальше от страшных берегов, где ежеминутно могли засверкать красные флаги!

* * *

— Кто идет? — крикнул французский зуав[1], охранявший поезд с консервами. Консервы эти предназначались для формирующейся белой армии и должны были отправляться в Лозовую.

— Кто идет? — повторил зуав и щелкнул курком винтовки.

— Свой, — ответил по-французски голос мальчика.

— Какой такой свой?

— Я, сын повара Гастона.

— Ах, чорт возьми, — расхохотался зуав, — а я тебя и не узнал в темноте.

И он пропустил мальчика, для развлечения дав ему легкий подзатыльник.