Дядя Влас одобрил этот план. Как только свет дошел до них, и снова пополз обратно, они пошли следом за лучом, идя по самому берегу, так как дальше от него все было завалено на-спех срубленными деревьями. Они прошли уже больше половины пути, как вдруг произошло нечто непредвиденное: прожектор вдруг изменил свой маневр, и повернул обратно.
Две солдатские фигуры резко обозначились на фоне ночного неба.
— Беги, — крикнул Степан.
И оба побежали. Но ночная тишина уже разлетелась на части от пулеметного грохота. Дядя Влас, бежавший впереди, услыхал вдруг, как вскрикнул бежавший следом за ним Степан.
Ему почудилось, что он услыхал всплеск, словно от упавшего в воду тела, но ему некогда было оборачиваться. Он слышал еще, как словно какие-то осы с неистовым жужжаньем пронеслись мимо него. Он почувствовал вдруг, как одна из этих ос нестерпимо больно ужалила его в плечо, но в тот же миг он уже добежал до леса и, сильно ударившись о дерево, рухнул на землю. Здесь ни прожектор, ни пулемет не могли его застигнуть.
Он долго лежал в каком-то оцепенении, чувствуя сильную боль в плече. Он потрогал его рукою, весь рукав шинели был мокрый.
— Ишь, — пробормотал он, — ишь! — затем вспомнив о своем товарище, он тихонько крикнул, — Степан!
Но никто не откликался. Из-под прикрытия деревьев дядя Влас видел, как мечется взад и вперед по просеке полоса света. Он внимательно следил за всеми ее прыжками. Но хотя под яркими белыми лучами можно было различить каждую травку, однако тела Степана нигде не было видно.
Дядя Влас покачал головой и, придерживая рукою окровавленное плечо, побежал дальше по направлению к понтонному мосту.