В это время в купэ ворвались несколько солдат.
— Эй, буржуазия, потеснись маленько!
Все потеснились и разговоры сами собой замолкли.
В Петрограде Иван Григорьевич остановился у своего знакомого, бывшего камергера. Целый день он бегал по городу, а вечером возвращался мрачнее тучи.
— А ну их к дьяволу, — сказал он, наконец, Васе, — поеду в Африку на львов охотиться!
В этот вечер Иван Григорьевич и Вася шли по улице, ведущей к вокзалу. Огромная толпа запрудила и тротуар, и мостовую.
— Что это тут еще стряслось, — ворчал Иван Григорьевич, — не сидится им дома.
Город в этой части почти не был освещен. Улицы казались поэтому жуткими и мрачными.
Вдруг толпа заволновалась и загудела. От вокзала медленно двигались два грузовика. На втором из них сиял яркий прожектор, освещая белым светом первый грузовик. Он был битком набит людьми, среди них стоял какой-то человек с красным знаменем в руках. Повидимому, этого человека и встречала громкими криками все разростающаяся толпа.
— Кто это? — спросил Иван Григорьевич у одного из рабочих.