Сквозь сон она слышала шопот:
— Пожалуй, умрет.
— Ну, конечно, грипп теперь, знаешь. Хуже тифу! Косит!
— Ох-ох-ох! Все люди, все человеки!
— Да ей и жить ни к чему!
Марья Ильинична не открывала глаз, ибо не хотела никого и ничего видеть. Лучше было так лежать и грезить. Уж если смерть, так скорее. И вдруг удивленный голос:
— Улиткину? Да вот она Улиткина. Батюшки! Это кто же?
Кто-то наклонился над ней.
Она открыла глаза.
Вот хороший сон: Володя. Давно не снился. Только зачем рядом с ним трубочист. И зубы у трубочиста такие белые.