Потом совсем перестала раздаваться русская речь, а они все мчались, мчались уже в другом поезде по Германии, деревни и города которой совсем были не похожи на русские. Совсем не видно было деревянных изб, а церкви были остроконечные, словно кто-то ущипнул их и потянул кверху.
От нечего делать Томас Ринган и Нойс (так звали бородатого) давали Володе уроки английского языка. Но Володю очень развлекало все то, что делалось за окошком, и он слушал учителя только одним ухом и в книгу смотрел только одним глазом.
Но самое замечательное началось тогда, когда они приехали в Калэ, французский город, расположенный на берегу моря, и перешли на гигантский океанский пароход под названием «Левиафан».
Володя, во-первых, поражен был бесконечным водным простором, открывшимся перед ним, но особенно изумило его неимоверная величина океанского парохода. Он ходил по палубе и никак не мог себе представить, что он находится на судне, среди океана. Ему все казалось, что это какой-то город, который одним своим боком, наверное, примыкает к суше. Только когда он увидел вдали такой же огромный пароход, величаво плывший им навстречу и обкуривавший небо из толстых высоких труб, он сообразил, что и сам он тоже плывет на таком же пароходе.
Один раз испытал он тоску по Москве и в особенности по своей матери, которая, наверное, страшно беспокоится о нем. И тут же он выругал себя за то, что до сих пор не дал ей знать о себе.
Ринган разрешил ему послать матери краткую записку: «Жив, еду в Америку. Володя».