Когда меня ввели под конвоем в столовую, селяне вскочили с мест и зашептались: они узнали меня.
— Я голоден, — обратился я к полисмену. — Разрешается мне законом покушать?
Не поняв иронии, он спросил:
— А деньги у вас есть?
Я порылся в карманах и достал несколько случайно застрявших там серебряных монет.
— Можете, — снисходительно разрешил он, убедившись, что у меня есть самое важное, дающее в земном мире право на жизнь. — Прошу сесть и не покидать это помещение! Я сообщу о вас комиссии по расследованию дела об убийстве профессора Джемса Брукса! — прибавил он многозначительно. — Вы арестованы и находитесь под наблюдением моих помощников.
Пьяный шум раздражал меня, а от вони я прямо задыхался. Резкие, хриплые голоса резали ухо. Опустившись на кривой и жесткий стул, я кликнул кельнера.
— Сделайте яичницу, — сказал я, кинув монету.
Вместе со мной уселись за стол оба полисмена.
— Какой сегодня день и число?