— Четверг, 15 апреля.
— А который теперь час, точно?
Полисмены вынули часы и ответили:
— 8 часов и 24 минуты, но больше вам разговаривать не полагается.
«По закону», — подумал я, усмехнувшись. Я взглянул на свой хронометр и убедился, что профессор был прав: земное время отстало от показываемого на 17 часов и 47 минут.
Вскоре старший полисмен вернулся и торжественно объявил:
— Комиссия выехала на место происшествия.
— Очень рад! — громко ответил я.
Посетители снова зашептались.
На стол поставили грубый хлеб, а затем подали, наконец, и яичницу. Она была чем то засалена, но голод превозмог отвращение.