Но сейчас на Стрелке мрачно, пустынно и глухо. Жалобный хруст в отчаянии заломленных к беззвездному небу сучьев, утопленнический плеск голодных волн, громоздящих ледяные глыбы и грозящих внезапным ночным наводнением...
— Смотрите! Смотрите! — схватила меня за локоть Эльга.
Черный горизонт над Кронштадтом рассекли два скрестившихся в поединке световых клинка.
— Это прожекторы с судов или фортов...
Но Эльга, чем-то напуганная, тянет меня к автомобилю.
— Скорей! Скорей! А то будет поздно...
Обратно мы едем через Крестовский остров. Эльга отодвигается от меня и молчит, взволнованная. Вот и Плуталова улица.
— Вылезайте скорей и до свиданья! Увидимся завтра в «Бродячей собаке». Возьмите монету, иначе вас не пропустят...
Эльга сует мне золотой пятирублевик, и «Ройс» исчезает за углом.
Уже светает. Железные ворота у дома, обычно открытые и ночью, заперты. На мой стук, громыхая цепью, отпирает незнакомый бородатый, похожий на мясника, дворник. Загородив проход, он подозрительно нехорошо смотрит на меня и держит в правой руке под тулупом колун. Не вступая в подворотню, я отдал ему Эльгин золотой.