Он сел, обхватил голову руками и прошептал:
– Мне кажется, что полночь сегодня так и не наступит.
Мадам де Круазий, очаровательная восемнадцатилетняя брюнетка, сочувственно посмотрела на шута.
– Но, – продолжал Трибуле, – как вы сумели в такой степени заинтересоваться судьбой несчастного ребенка, что поставили себя под удар, выполнив столь опасное предприятие?
– Скажу вам об этом, месье… Причина в том, что я и сама страдала…
– Вы страдали!.. Стало быть, в этом мире страдают только добрые люди, тогда как злые торжествуют!.. О, если бы я мог, мадемуазель, то отдал бы десять лет жизни, чтобы ваши прекрасные глаза больше никогда не печалились! Но нельзя ли узнать о ваших делах подробнее?
– Увы, месье! Все очень просто… Я была невестой Люка де Бервьё…
– Бедное дитя!.. Бедные дети!..
Жанна де Круазий прикрыла глаза руками, стараясь скрыть набежавшие слезы.
В этот момент на ближайшей колокольне пробило полночь.