Он начинал сомневаться, что Жилет была его дочерью.
Прежде всего, какие были тому доказательства? Слово безумной женщины! Одно лишь слово, брошенное Маржантиной, так что даже невозможно было уточнить, о какой девушке идет речь. И король вызывал в памяти даты, совпадения. И если бы тщательно изученные даты и лица доказали ему, что Жилет – его дочь, он охотно бы убедился в обратном: Жилет не его дочь и не может ею быть.
Он желал Жилет! Она будет принадлежать ему! А прочее он позабудет.
Трибуле в таком состоянии королевского духа не грозили непосредственно ни тюремная камера, ни смертная казнь. Но король будет ждать удобного момента, чтобы жестоко отомстить своему шуту.
Этот момент настанет, когда Жилет станет его любовницей. Тогда ее угроза покончить с жизнью станет недейственной. Какое значение будет тогда иметь ее смерть?..
На следующее утро после той ночи, когда Жанна де Круазий ввела Трибуле в покои Жилет, шут сидел в своей комнате, размышляя о том, что надо сделать…
«Этот Манфред! – думал он. – Этого человека она любит! Надо познакомиться с ним».
В светлых глазах шута появилась радостная хитринка, но и беспокойство не покидало их.
«Как выйти отсюда? – продолжал он внутренний монолог. – Если бы речь шла только обо мне… это было бы нетрудно сделать, но ребенок?.. Как избавиться от шпионов?.. Как она сможет справиться с эмоциями, вызванными опасным бегством?.. Надо, чтобы все произошло естественно, без потрясений…»
Машинально он взял в руки виолу и заиграл простенькую мелодию, не прекращая размышлять о создавшемся положении.