– Пишите! – указал Монклар секретарю.
Доле закрыв глаза, чтобы никто не увидел охватившего его возмущения…
Здесь же оказался и тюк, принесенный братом Тибо и братом Любеном… Из него вынули книги, завернули в отдельный пакет и запечатали королевской печатью.
– Инквизитор веры оценит их содержание, – строго произнес Лойола.
– А вас? – откликнулся Доле. – Вас кто будет судить?
– Пойдемте, месье, – мягко сказал офицер, дотронувшись до руки Этьена Доле.
– Куда вы меня поведете?
– В Консьержери, – ответил за офицера Лойола.
Доле повернулся к нему.
– Месье, – медленно произнес он, – вы торжествуете. Скорее сегодня торжествует дух злодейства. С именем Господа, предписывающего доброту и любовь к ближнему, к первому, как и к последнему из пришедших, вы идете, оставляя за собой руины, убивая и сжигая. В эти минуты вы совершаете новое преступление. Вы еще добавите к нему много других. Ваши последователи, переняв мерзкую традицию убийства, открываемую вами, попытаются усовершенствовать ваше дело. Вы хотите убить науку, вечную и незыблемую истину… Так вот я, Этьен Доле, жертва вашего обмана и вашей ненависти, пленник, скованный цепью, заявляю вам, что ваши преступления напрасны. Ваше коварство тщетно. Вы это знаете столь же хорошо, как и я. Это принесет вам и вашим единомышленникам заслуженное наказание; осознание того, что вы бесполезно крутитесь в беличьем колесе. Напрасно вы гасите все свечи! Высшая правда все равно дойдет до людей. Вслед за мрачными веками мерзости и невежества придет время, когда освобожденная мысль ворвется в чистые дали науки. Вы убьете меня, но ведь и вы умрете. Придет день, когда ваше имя станет синонимом бесчестия и стыда. И тогда люди добрым словом помянут память Доле! Вот что я хотел вам сказать. Подумайте над моими словами в ту ночь, когда у вас проснется сознание. Идемте, месье, – обратился он к офицеру, – ведите меня в Консьержери. В то время как месье де Лойола сам запрет себя в узилище из бешенства и стыда.