Конечно, если бы главному прево пришла в голову мысль посетить Бастилию, если бы он случайно заговорил там о Трибуле или даже решил бы усилить своей властью распоряжения короля, переданные капитаном, Монтгомери ответил бы головой за отчаянно дерзкую ложь, которой он пытался спасти себя! [Нам легко здесь философствовать, добавляя, что в данном случае Монтгомери, этот наемник, отнюдь не стал капитаном гвардии Генриха II и что он отнюдь не убивал принца на турнире, а значит, лик истории фактически изменился… (Примеч. автора.)]
– Мы взяли шута, – продолжал Монтгомери, искоса посмотрев на Монклара, – и в час ареста он, сир, если и не совсем забыт Богом, то, по крайней мере, остался мужчиной.
– И что же он сказал? – поинтересовался Франциск I.
– Сир… я не смею.
– Определенно, ругался?
– Не только, сир.
– Тогда говорите!
– Сир, раз уж вы приказываете… Он сказал буквально следующее: «Скажите королю завтра утром, что вы лично вывели меня из Лувра и сопровождали досюда, что вы, несомненно, получите всё, чего только пожелаете».
Несмотря на всю свою наглость Монтгомери не без внутренней дрожи ожидал ответа короля.
– Он так сказал? – задумчиво произнес Франциск. – Так, шут не ошибся, вы оказали мне услугу, которой я никогда не забуду… Ступайте, месье…