Франциск, убедившийся, что шут ничего не знает о месте, где находится Жилет, решил разом и отомстить шуту, и избавиться от него, бросив его в каменный мешок в Бастилии.
– Приказания Вашего Величества будут выполнены, – сказал Монтгомери, ставший вдруг, несмотря на всю свою уверенность, необыкновенно бледным.
– Рассчитываю на это, – мрачно буркнул король. – Прикажете коменданту Бастилии, чтобы нового гостя он упрятал в достаточно удаленную камеру, чтобы никто не слышал смеха моего шута, если он задумает смеяться, ни его болтовни, если ему захочется разговаривать.
– Ни плакать, сир! Я понял.
– И вот что еще. Если каким-то образом тюремщики забудут об узнике…
– Иными словами, позабудут приносить ему еду и питье, сир…
– Понимайте, как знаете… В конце концов, если люди забудут о Трибуле в его каменном мешке, если он ни на что уже не сможет надеяться, кроме как на милосердие Господа, было бы неплохо, если бы шуту позволили самому устраивать свои дела с Богом!
На следующее утро Басиньяк ввел Монтгомери в комнату Франциска I. Король в это время разговаривал со своим главным прево. Монтгомери нашел короля довольно мрачным.
– Итак, месье? – живо спросил король.
– Сир, всё произошло в соответствии с указаниями Вашего Величества, – ответил Монтгомери с безнадежной отвагой человека, поставившего на карту разом и карьеру, и жизнь.