– Месье, – сказал Манфред, взволнованный вымученным тоном этих слов, – кем бы вы ни были, я благодарен вам за огромную радость, которую вы мне принесли, кто бы вы ни были, я люблю вас, потому что вы любите Жилет!
– Есть еще на земле люди, которых не развратила ложь, которых не коснулась своим черным крылом злоба! – удовлетворенно заметил Трибуле.
И он протянул руки молодым людям. Друзья с горячей симпатией пожали руки шута.
– Так на чем мы остановились? – спросил тогда Трибуле. – Нам не следует терять времени…
– Вы сказали, что однажды оказались в кабинете короля…
– Ах, да!.. Объявили о приходе месье Лойолы. Король подал мне знак уйти. У меня тогда были все поводы, чтобы не пропустить ни одного жеста, ни одного слова Франциска I… потому что это происходило через день после сцены в поместье Трагуар…
Манфред вздрогнул.
– Тогда я скрылся в соседней комнате; оттуда я всё видел и слышал. Испанский монах потребовал головы Доле… и король пообещал ее, если будет доказана виновность печатника… Лойола сказал, что докажет вину Доле.
– Но в конце-то концов, – возмутился Лантене, – король же знает, что Доле никогда не злоупотреблял привилегией, ему выданной, что его пресса никогда не печатала запрещенных книг…
Трибуле взял молодого человека за руку.