Упомянем еще характерную для того времени Бастилию. Собственно говоря, это была крепость, защищавшая Сент-Антуанские ворота, но в ней тоже размещались арестантские камеры: низкие зловонные норы; попав туда, узники быстро погибали от истощения.
Среди всех этих мест заключения, в которых умирали забытые всеми страдальцы, тюрьма Консьержери занимала одно из самых почетных мест. Она была расположена на острове Сите и составляла часть дворцовых строений.
Ей нечего было завидовать своим соседям: Большому и Малому дворцам; она располагала своей камерой пыток, подземельями, каменными мешками и колодцем с рептилиями.
Комендантом этой тюрьмы, старшим в юрисдикции дворцового судебного округа был Жиль ле Маю, родной брат того офицера из Лувра, о котором, быть может, не забыли читатели: Алэ ле Маю.
Один брат, значит, делал карьеру путем убийства людей, которых приказывал убрать его начальник, что, конечно, должным образом оплачивалось; другой же зарабатывал на жизнь тем, что содержал под ключом тех, которые должны были сгинуть заживо.
Вот так братья, принадлежащие к одной семье, формировали две обличья одной и той же задачи: убивать, чтобы жить.
Месье Жиль ле Маю занимал холостяцкую квартиру в углу квадратного двора тюрьмы.
Это был цветущего вида толстяк с ярко-красной рожей; он не обнаруживал отвращения к доброму вину и при случае мог пошутить. Жиль, когда не мучил узников, проводил время за едой, выпивкой и сном. Вне перечисленных времяпрепровождений месье ле Маю не существовал.
В один из каменных мешков Консьержери и был заключен Этьен Доле. По указаниям самого Лойолы и согласно точному приказу главного прево печатника не бросили ни в «Самозабвенную», ни в нижний ров, ни в колодец с рептилиями.
Такое великодушие к противнику, который отнюдь не требовал бережного обращения, нуждалось в объяснении. Этьена Доле не готовили к смерти в тюрьме. Его гибель должна была оставить больше следов, чем падение камня в какой-нибудь мрачный пруд.