Если бы в этот момент Лойола хоть на мгновение поколебался, все было бы разрешено, а именно: Франциск I освободил бы Доле. Монах понял, что разум короля взбунтовался.
– Сир! – сказал он медленно, – клянусь, что проклятые книги напечатаны Доле. Надо ли ехать в Рим и доказывать, что святое слово посланника папы равноценно слову порочного иерарха? Будет ли святой Петр подвергнут невероятному оскорблению, что его авторитет будет низведен до такой степени!..
Франциск I, вздрогнув, опустил голову.
Война с папством означала войну с императором Карлом Пятым, с Испанией, Италией, Австрией, со всей Европой, выступившей против него.
– Я верю вам, месье, – ответил он. – Но меня убеждают только ваши слова… Итак, что вы от меня требуете?
– Разрешение посещать нашего узника, – сказал непреклонный Лойола.
– Зачем вам эти визиты?
– Чтобы обратить этого несчастного. Подумайте, сир, о блистательной победе, каковую одержит Церковь, а следовательно, и королевская власть, если печатник отречется от своего неверия, если публично признает себя виновным, если, наконец, умрет, приняв духовную помощь наших священников! Это же будет великолепный результат, сир!
– Но добьетесь ли вы такого результата? Доле упрям…
– Я отвечаю за успех, сир! Особенно, если коменданту Консьержери будет дан приказ в точности исполнять мои предписания.