Доле прыгнул за ним.
– Стой! Стой! – орали тюремщики.
Но Доле и Лантене, воспользовавшись замешательством, на несколько мгновений парализовавшим солдат, уже бежали по коридору.
У Лантене быа хорошая память. То, что однажды запечатлелось в его голове, оставалось там навсегда. Путь, пройденный им рядом с Жилем ле Маю, в мельчайших деталях всплыл в его памяти. Сомнений в выборе дороги у него не было. Не прошло и двух минут, как он, в сопровождении Доле и мчавшейся в отдалении и кричащей толпы тюремщиков, оказался в большом вестибюле, примыкавшем к воротам тюрьмы.
Слева от ворот располагалась кордегардия. Там находились в полной готовности два десятка солдат.
Доле и Лантене бросились к воротам.
Солдаты выступили толпой и преградили им дорогу скрещенными алебардами. Появился испуганный, бледный, дрожащий Жиль Маю.
– Ваше преподобие… Ваше преподобие, – бормотал он.
– На помощь, Манфред! – закричал Лантене.
Вслед за этим криком на улице, у ворот тюрьмы, началось что-то странное. Люди с недобрыми лицами бросились к воротам. Во главе этой группы мчался Манфред со своей длинной шпагой в руке.