Главный прево прибыл в Бастилию точно в полдень и объявил коменданту, что намерен немножко допросить мадемуазель де Сент-Альбан.
– Бедная женщина! – пробормотал комендант.
Но сразу же добавил:
– Распоряжайтесь мною, месье граф. Сейчас настало время трапезы мадемуазель де Сент-Альбан. Сомневаюсь, что она будет довольна вашей добавкой к ее блюдам.
После таких слов комендант отдал приказ о приведении в порядок камеры пыток.
Немедленно вызвали специально прикомандированного к Бастилии палача, и он, насвистывая охотничьи сигналы, принялся разжигать огонь.
Тем временем комендант проводил месье де Монклара до камеры узницы.
– Если она захочет говорить сразу, – произнес комендант, бывший своеобразным филантропом, – это убережет ее от необходимости спускаться в камеру пыток. Камера находится в подземелье, и там довольно сыро.
Главный прево наклонил голову, не изволив улыбнуться, что разом заморозило красноречие коменданта. Открыли дверь камеры. Мадемуазель де Сент-Альбан сидела за столом и даже не подняла головы, когда дверь открылась.
– Спит после обеда! – решил комендант.