– Тогда будет слишком поздно, – вымолвил он, – но если знать… до того как болезнь проявится, если ученый поборется с одиозным врагом до того, как он сумеет укорениться?
– Вот об этом я и хотел вам сказать. Это средство атакует болезнь еще в зародыше, когда она не способна сопротивляться. Оно найдено мною. Я проведу целую ночь над составлением лекарства. Завтра утром Ваше Величество выпьет его.
– Ты спасаешь меня, Рабле! – вскрикнул король, выплескивая наружу свою радость. – Ты возвращаешь меня к жизни… Проси чего хочешь…
– Сир! Вы заплатили мне авансом, согласившись освободить Доле. Ваше Величество сделал для меня бесконечно больше, чем я сделал для него… Дорогой Доле! Дорогой друг! Если бы вы только знали, какое у него благородное сердце! Если бы вы знали, в какой безнадежности пребывают его жена и дочь… Как они будут счастливы теперь, когда Доле свободен! Ведь вы освободили его, не так ли, сир? Разве ваше королевское слово не сильнее наветов злых людей? Ведь играл же с моей доверчивостью этот ужасный Монклар, сообщив мне только что, что Доле всё еще в тюрьме и что его будет судить церковный суд?
Король нахмурился, помрачнел; он слушал Рабле, не говоря ни слова, не шевелясь.
– Сир, – продолжал Рабле после некоторого молчания, – я жду, чтобы Ваше Величество успокоил меня.
– Послушайте, мэтр, – вдруг резко сказал Франциск I. – Я давал вам слово. Это правда…
– Но Ваше Величество взял свое обещание назад! – догадался Рабле. – О чем идет речь? О жизни человека! О безнадежности всей семьи… Ведь всё это мелочи!..
– Черт побери! Да почему ваш Доле не вел себя осторожнее? В то самое время, когда я обещал вам выпустить его на свободу, мне еще был неизвестен его поступок… В то самое время, когда вы заступались за него!
– Я знаю, сир! Знаю всё! Доле пытался бежать. Вот каково его страшное злодеяние! Когда Ваше Величество был в заключении в Мадриде, разве не искал он случая прорваться хоть сквозь целую армию, если это будет нужно! Как, сир! Хватают невиновного, чтобы его погубить, запускают целую машину заговора! Это должно было бы привести заговорщиков на Монфокон, если бы благотворные лучи королевской юстиции не затмила ненависть извращенцев! Итак, хватают этого человека и бросают в каменный мешок! Мало того, его заковывают в кандалы! Он сильно потрясен, он влачит жалкое существование в глубине этой ужасной клетки, где вода доходит до лодыжек, его терзают голод и жажда, он лишен всяких надежд! И когда этому несчастному предлагают средство избавиться от этих жестоких мучений, можно ли ожидать, что он откажется?! Называют преступлением то, что он захотел выйти из этого адского застенка!