Такое положеніе дѣлъ навело даже уныніе на поселенцевъ, изъ которыхъ многіе стали сожалѣть, что покинули родину и согласились водвориться въ этой дикой сторонѣ. Но вотъ наступила весна, повѣяло тепломъ и надежда ожила въ сердцахъ поселянъ. Все населеніе русской колоніи отъ мала до велика кинулось на работу и долина Айгирекъ и сосѣднія съ нею низменности, щедро орошаемыя въ этотъ годъ разливами Сыръ-Дарьи, покрылись сплошь хлѣбными посѣвами. На первый разъ, сверхъ всякаго ожиданія, урожай можно было почесть удовлетворительнымъ и единственною помѣхой при жнитвѣ явилась колючка, густо заросшая и выросшая вмѣстѣ съ хлѣбомъ. Такъ какъ русскіе землепашцы предпочитаютъ пашню сабаномъ всякому другому земледѣльческому орудію и такъ какъ сабанъ, уходя глубже въ землю, выворачиваетъ значительные пласты, которые вывѣтриваются и высыхаютъ отъ солнечныхъ лучей, то, благодаря такой системѣ, земля скоро истощилась и въ послѣдующіе годы стада давать весьма слабые урожаи. Тогда поселенцы стали помышлять объ учрежденіи у себя болѣе правильнаго хозяйства и согласились между собою раздѣлить урочище Айгирекъ на участки, съ тѣмъ, чтобы можно было оставлять подъ паръ извѣстную часть земли, и, разумѣется, отъ этого раздѣла площадь запашекъ уменьшилась. Въ отношеніи отвода земли переселенцамъ мѣстная администрація склонилась по преимуществу въ пользу урочища Айгирекъ только въ силу традицій, отдававшихъ ему предпочтеніе въ отношеніи культивированія передъ всѣми прочими урочищами, между тѣмъ какъ на самомъ дѣлѣ было много свободныхъ земель около самаго форта No 1, а именно бассейнъ рѣки Казалки, Барачингилъ и весь лѣвый берегъ Сыръ-Дарьи противъ самаго укрѣпленія. Эти земли были бы удобнѣе для поселенцевъ, какъ ближайшія къ мѣсту ихъ жительства, тогда какъ урочище Айгирекъ отстояло за 25 верстъ отъ жилья и, сверхъ того, лѣвый берегъ Сыра и бассейнъ Казалки представляли землю лучшаго качества, потому что ежегоднымъ пусканіемъ паловъ (сжиганіе полей) земля была очищена отъ колючки и отъ сорныхъ травъ. Только вслѣдствіе слабыхъ хлѣбныхъ урожаевъ на урочищѣ Айгирекъ поселенцамъ былъ отведенъ участокъ земли въ разстояніи 4 верстъ отъ форта, ниже рѣки Казалки, подъ устройство огородовъ. Немудрено, что при подобныхъ условіяхъ жизни переселенцы стали смотрѣть на земледѣліе только какъ на подспорье къ своему хозяйству и стая искать болѣе прибыльныхъ занятій. Нѣкоторые изъ нихъ стали заниматься рыболовствомъ по взморью у Косъ-Арала, другіе предпочли извозный промыселъ и только немногіе изъ переселенцевъ, не успѣвшихъ растратить своихъ сбереженій, порѣшили совершенно бросить земледѣліе и, распродавъ скотину, заняться мелочною торговлей на вновь открытомъ казалинскомъ базарѣ. Нѣкоторымъ изъ нихъ посчастливилось и они разжились отъ торговли, другіе были только что сыты, по число ихъ было ничтожно сравнительно съ большинствомъ переселенцевъ, накинувшихся на извозный промыселъ и на рыболовство по Сыръ-Дарьѣ. Рѣка Сыръ-Дарья, въ особенности въ нижнемъ своемъ теченіи при впаденіи въ Аральское море у Косъ-Арала, изобилуетъ рыбой. Здѣсь водятся: осетръ, шипъ и сомы крупныхъ размѣровъ, а также нѣтъ недостатка въ мелкой рыбѣ. Лещъ, судакъ и окунь попадаются во множествѣ. Къ несчастію, занятіе рыболовствомъ потребовало на первый случай множество затратъ. Лодки и рыболовныя снасти пришлось везти изъ Оренбурга верстъ за 800, да еще, на бѣду, переселенцы оказались полными невѣждами въ дѣлѣ приготовленія икры, вяленія балыковъ и варки клея. Наловивъ множество осетровъ, они не знали, что съ ними дѣлать. Понадобилась въ этомъ дѣлѣ помощь уральскихъ Козаковъ, опытныхъ рыболововъ, приходившихъ въ фортъ на двухгодичную службу. Уральцы стали учить переселенцевъ и на третій годъ рыболовства переселенцы наготовили цѣлый транспортъ икры и балыка, который и былъ отправленъ на быкахъ поселенцевъ въ Оренбургъ. Но казалинская икра и рыба плохо раскупались на оренбургскомъ базарѣ, гдѣ было много уральской икры и балыка. Секретъ этого неуспѣха состоялъ въ томъ, что для приготовленія икры и балыка казалинскими переселенцами была употреблена въ дѣло выварная соль, горькая и негодная для самыхъ грубыхъ консервовъ, тогда какъ уральскіе козаки, мастера своего дѣла, употребляютъ для этой цѣли оренбургскую соль, каменную, добываемую въ Илецкѣ и весьма пріятную на вкусъ. Въ концѣ-концовъ, казалинскіе переселенцы, распродавъ свой товаръ за безцѣнокъ, вернулись изъ Оренбурга на Сыръ-Дарью, понеся значительные убытки. Счастливая случайность вывела ихъ, однакожь, изъ затруднительнаго положенія. Изъ Оренбурга предназначался къ отправленію въ фортъ No 1 транспортъ, предназначенный для аральской флотиліи, и поселенцы взялись на выгодныхъ условіяхъ за перевозку этихъ тяжестей. Сметливые поселенцы, умудренные горькимъ опытомъ, не забыли сдѣлать на этотъ разъ въ Оренбургѣ хорошій запасъ илецкой соли для приготовленія икры и балыковъ.
Теперь наступила для нихъ новая жизнь. Соленая осетрина, икра, вязига и клей имѣли хорошій сбытъ на оренбургскомъ рынкѣ, а приготовленный грузъ артиллерійскаго окружнаго склада и продовольственныхъ к вещевыхъ магазиновъ интендантскаго вѣдомства обезпечивали возвращеніе поселенцевъ въ Кавалинскъ, доставляя имъ даже возможность нажить копѣйку отъ транспортнаго дѣла. Обзаведясь быками, поселенцы мало-по-малу побросали рыболовство, такъ какъ соперниками въ этомъ дѣлѣ явишь имъ уральскіе козаки, поселенные на Сыръ-Дарьѣ. Не довольствуясь доставкой транспортовъ въ Еазалинскъ, поселенцы стали доставлять тяжести также въ фортъ Перовскій, фортъ No 2 и другія степныя укрѣпленія. Такимъ образомъ, поселенцы прожили цѣлое десятилѣтіе въ благопріятныхъ условіяхъ. По покореніи Ташкента и образованіи Сыръ-Дарьинской области, количество грузовъ, отсылаемыхъ изъ Оренбурга въ попутныя укрѣпленія и форты и въ самый Ташкентъ, значительно увеличилось. Увеличились также и денежныя средства переселенцевъ. Однакожь, поселенцы не рѣшались принимать на себя доставку транспортовъ далѣе Перовскаго, такъ какъ отъ Джудека до Туркестана транспортная дорога идетъ по голой степи и волы, привыкшіе къ дуговой травѣ, не выдерживаютъ этой безкормицы, а потому отъ Перовскаго тяжести навьючивались на верблюдовъ или перекладывались на сартовскія арбы, на которыхъ и доставлялись въ Ташкентъ. Между тѣмъ, перегрузка товаровъ представляла такъ много неудобствъ, что администрація стада изыскивать способы передачи транспортнаго дѣда подрядчикамъ, которые избирали бы по своему усмотрѣнію возщиковъ на верблюдахъ, лошадяхъ, быкахъ или иными средства", какъ они найдутъ это удобнымъ. Вѣсть эта какъ громомъ поразила переселенцевъ, для которыхъ извозный промыселъ служилъ единственною поддержкой. Между казалинскими поселенцами ни одинъ не былъ настолько богатъ, чтобы могъ явиться на торги въ Ташкентъ, представивъ залогъ въ нѣсколько тысячъ рублей. Допустивши даже мысль, что они могли бы общими силами сколотить тысченку-другую для представленія залога, у нихъ, все-таки, не хватило бы капитала для организаціи обширнаго транспортнаго дѣда и конкуррентами имъ явились купцы-милліонеры, поджидавшіе случая забрать въ свои руки транспортное дѣло.
Имѣя въ воду большія выгоды отъ подряда по перевозкѣ тяжестей, капиталисты не задумались бросить нѣсколько тысячъ рублей, понизивъ на первый случай елико возможно провозную плату съ цѣлью захватить въ свои руки транспортное дѣло. При видѣ такого невыгоднаго для нихъ оборота дѣда, переселенцы стали искать выхода изъ своего затруднительнаго положенія. Они подали просьбы объ отводѣ имъ болѣе прибыльныхъ угодій, поближе къ мѣсту жительства и, притомъ, въ полное ихъ владѣніе. Послѣ нѣкоторыхъ проволочекъ и формальностей вопросъ объ отводѣ въ собственность участковъ земли поселенцамъ для устройства поселка на Сыръ-Дарьѣ былъ разрѣшенъ въ благопріятномъ смыслѣ уѣздною администраціей. Въ административномъ порядкѣ составленъ былъ докладъ, въ которомъ душевой надѣлъ переселенцамъ мотивировался уменьшеніемъ благосостоянія земледѣльцевъ, пользовавшихся пашнями урочища Айгирекъ, а также отсутствіемъ прочныхъ промысловъ и слабыми урожаями послѣднихъ годовъ. Испрашивалось разрѣшеніе произвести отводъ земельныхъ участковъ на урочищахъ: Карачингилъ, въ бассейнѣ р. Казалки, на лѣвомъ берегу рѣки Сыръ-Дарьи, и ниже истока Базалки, на правомъ берегу Сыръ-Дарьи.
При многоземельи въ этомъ краѣ, по какой-то ошибкѣ чисто-бюрократической, переселенцамъ земля, на правахъ собственности, была отведена въ количествѣ 3 десятинъ, на душу мужскаго пола и по 2 десятины на женскую. Такимъ образомъ, съ перваго шага неудача преслѣдовала переселенцевъ. При условіи плодоперемѣнной и трехпольной системы, полагая среднимъ числомъ на семью три мужскихъ и двѣ женскихъ души, общій надѣлъ составитъ только 13 десятинъ, изъ которыхъ засѣвать можно было бы только 8, что составляетъ слишкомъ незначительное поле для посѣва. Но переселенцы, перешедшіе въ козаки, мирились съ этимъ надѣломъ при томъ условіи, что имъ былъ сданъ извозный промыселъ, который оказался очень выгоднымъ. Но въ 1872 г. партія капиталистовъ одержала верхъ и перевозка тяжестей во всѣ форты и укрѣпленія была сдана одному изъ богатыхъ и именитыхъ коммерсантовъ. Съ этой минуты переселенцы стали разоряться. Лишняя скотина, которую держали для извоза, была продана, а остальными быками переселенцы стали обрабатывать отведенные имъ участки земли. Между тѣмъ, въ промежуткѣ отъ 1875 до 1878 года разливы Сыръ-Дарьи уменьшались съ каждымъ годомъ и переселенцы, незнакомые съ ирригаціонными сооруженіями, получали съ каждымъ годомъ слабѣйшіе урожаи и многіе изъ нихъ, побросавъ земледѣліе, принялись за отхожіе промыслы. Тѣ же кулаки-міроѣды и монополисты, которымъ досталась перевозка тяжестей, при видѣ безвыходнаго положенія козаковъ-переселенцевъ, сбившихся съ толку, стали открывать въ Казалинскомъ уѣздѣ кабаки и пивныя и сажать въ нихъ на ничтожную плату разореныхъ переселенцевъ, содѣйствуя, посредствомъ пьянства, ихъ полной деморализаціи и окончательному разоренію. Въ несчастію, козаки-переселенцы не поняли причину своей неудачи относітельно хлѣбопашества, а то сами они легко бы могли ее исправить безъ посторонней помощи. Въ тѣхъ же низовьяхъ Сыръ-Дарьи, по сосѣдству съ козаками-переселенцами, существуютъ пашни киргизовъ и хотя въ нихъ орошеніе происходитъ примитивнымъ способомъ посредствомъ ручныхъ и воловьихъ чигирей, несмотря на то, получаются несравненно лучшіе результаты при хлѣбныхъ посѣвахъ, нежели у русскихъ поселенцевъ.
Но вотъ наступилъ ужасный, голодный 1879 годъ. Въ киргизсккхъ степяхъ не только не удались хлѣбные посѣвы, но даже земля не покрывалась зеленью, и отъ палящаго зноя, при отсутствіи дождей во все лѣто, пересыхали рѣки и рѣчушки, а дно озеръ порасдо травой, составлявшей единственный въ степяхъ покосъ. Даже привычные ко всякимъ невзгодамъ киргизы растерялись и, не будучи въ силахъ заготовить кормовъ, съ наступленіемъ зимы пришли въ совершенное отчаяніе. Ближніе киргизы успѣли перегнать свою скотину на прокормъ въ Башкирію или къ русскимъ купцамъ и отдавали двухъ лошадей за прокормъ одной. Лошади доходили до баснословной цѣны, 2 рубля за лошадь, и по этой цѣнѣ никто ихъ не бралъ, потому что кормить ихъ было нечѣмъ, а пудъ муки доходилъ до 15 рублей. Вотъ тутъ-то козаки-переселенцы окончательно подшиблись и нѣкоторые изъ нихъ направились въ Ташкентъ, а другіе, собирая милостыню, кое-какъ добреди до Оренбурга. Такъ окончилась первая попытка водворенія переселенцевъ на Сыръ-Дарьѣ.
"Русская Мысль", кн. IX, 1886