А голос жадности давным-давно умолк,
И человек для человека — волк!
В обоих нас я вижу лютость ту же,
Так как же тут решить, какой разбойник хуже?
Нет! Изменять свой вид я вовсе не хочу!»
Улисс к другим зверям пошел с такой же речью,
Увещевал и малых, и больших;
Но не желал принять никто из них
Вновь оболочку человечью.
Свобода следовать влеченьям, воля, лес, —