— Вот что, Лёнь, — сказал он в раздумье, — это я приказ один Митяев выучил. Сегодня ночью понесу его на рудник. Если хочешь, идем вместе.
Я молчал, не зная, что ответить. Это было для меня неожиданностью.
— И больше не придем, — сказал Васька. — Нас запишут красноармейцами, дадут винтовки, сабли, лошадей, и тогда мы отплатим белякам за всё.
Мне снова вспомнился отец, его скрипящие кожаные штаны и револьвер, о которых я так много мечтал. Вспомнились обиды и горести, пережитые мной. Поднялась зависть к Васькиной смелости и стыд перед ним. Я встал.
— Идем! — решительно сказал я.
— Ну вот. Домой ты уже не заходи, а жди меня около Витькиного дома, понял?
— Понял.
— А бояться не будешь?
— Нет.
— Ну, смотри. Там вó каким смелым надо быть! На десять человек одному итти и всех поубивать. Стрелять нужно уметь и ночью ходить не бояться.