— Вась! — сказал я и взял его за горячую руку. — Я боюсь, Вася!
Опираясь на меня, он покачивался на широко расставленных ногах. Что-то теплое текло у меня по шее.
— Идем. Ты не бойся. У меня только в спине болит. Идем. Ты теперь ничего не бойся. Дядин Митяев приказ надо передать, а то наших побьют.
Он отстранил мою руку и сделал шаг вперед, но покосился и упал лицом вниз, повалив и меня.
— Чего ты? — спросил я, судорожно ухватившись за его плечо. — А? — Но больше ничего не мог сказать: соленый ком застрял в моем горле, и мне трудно стало дышать.
Стояла тишина. Я жался от холода и громко плакал.
Васька лежал молча. Казалось, он что-то вспоминал, о чем-то думал, и вдруг тихо спросил:
— Ты думаешь, я помру? — и повторил громко и тяжело: — Думаешь, помру, да?
Со страшным напряжением, опершись одной рукой на меня, он встал, сделал два решительных шага, но поскользнулся и снова упал.
Больше он не поднялся.