Обгоняя друг друга, они вскарабкались на насыпь.
И вдруг Пташка увидел, что это тот самый дед, с которым он познакомился в степи у костра. Новый пиджак его был испачкан грязью. Старая казацкая фуражка с околышем валялась на насыпи. Дед, надрываясь от усилия, волочил куда-то толстую, большую тесину.
- Ребята! - хриплым, сбивающимся от волнения голосом заговорил он, едва они подбежали. - Помогите, ребята! Беда! Вода прорвалась! Того гляди, в котлован пойдет. Гибель тогда, ребята, - все дело размоет.
Пташка и Сева тревожно огляделись вокруг. Но все было так, как и прежде: омытая дождем, мирно дышала степь, в прозрачном воздухе стояла безмятежная тишина, нарушаемая только стрекотаньем кузнечиков да изредка долетающими сюда звуками стройки.
- Какая беда? Что вы, дедушка! - не понял Пташка. - Вы, дедушка, наверно меня не узнали даже. Ведь это я - Митя, мы с вами вместе у костра ночевали, помните? И собака ваша - Туман. Правда ведь?
- Верно, верно, - торопливо согласился дед таким тоном, словно все это совсем не имело теперь никакого значения.- Глядите, ребята, куда вода-то пошла! Куда пошла! Ишь ты, окаянная.
Тут только ребята увидели коричневый поток, хлеставший из-под насыпи. Растекаясь по склону, он сбегал вниз, туда, где в полукилометре отсюда, на дне котлована, велись строительные работы.
Ребята поняли, что если вся скопившаяся за насыпью вода прорвется, размыв еще больше насыпь, и ринется в котлован, то она может затопить его до краев вместе со всеми машинами и людьми.
Пташка беспокойно взглянул на своего друга. Маленькое лицо Севы сделалось бледным, черные глаза стали напряженно серьезными.
Все трое схватились за тесину и поволокли ее туда, где вода хлестала особенно сильно, стараясь отвалить тяжелую глыбу спрессованной твердой земли.