Настя засмеялась тоже.
С дороги был виден большой щит со светящейся надписью.
«Мир будет сохранен и упрочен, если народы…» - читал Пташка, но машина пронеслась мимо, и он не успел дочитать все. Оглядываясь, он видел только слова, написанные особенно крупными буквами: «Мир будет…» И долго еще, пока машина шла по шоссе, горели вдали, над ночной степью, эти светящиеся слова: «Мир будет…»
Он, должно быть, уснул, потому что очнулся, когда Настя уже вела его от машины к крыльцу.
Дома им с Севой все-таки пришлось умыться. Есть Пташка совсем не хотел - он чувствовал горячащую дрожь в спине и желание поскорее лечь. Но Севина мама, Глафира Алексеевна, стала всех усаживать за стол, говоря, что у нее давно уже готов ужин и никого нет и она совсем заждалась.
Вовы не было - он, вероятно, уже спал.
Только уселись, как пришел Севин папа - багермейстер Стафеев.
- Говорят, такого ливня сто лет не было, - сказал он, вешая на гвоздь свою фуражку.
- А ты все грызешь бережок, и хоть бы тебе что! - шутя заметила жена.
- Как же иначе! - довольно усмехнулся Стафеев. - Обязательство надо же выполнять. А то что получается: стихийное бедствие: