— Ничего, — опустив глаза, ответил Павлик.
— А так ли? Посмотри на меня.
Павлик поднял голову, посмотрел прямо в глаза Андрею Егоровичу и почувствовал, что на этот раз он бессилен удержать слёзы. И, увидев садовода, как в тумане, он припал к столику и горько заплакал.
Андрей Егорович приподнялся и погладил слабой рукой русые волосы Павлика.
— Не надо, Павлик… Экой ты, право… Ну разве можно плакать? А еще героем хочешь быть. Ну брось, Павлик! Ты не думай, брат, о моей операции. Такие ли еще бывают болезни! Перед ними язва — так, чепуха! И то ничего! А ты испугался… Да мы её, эту язву, раз — и нет её!
Совсем близко под окном палаты раздался шум машины.
Андрей Егорович, чтобы успокоить Павлика, сказал:
— Пойди посмотри, что за машина пришла.
Павлик нехотя вышел из палаты. Его совсем не интересовали какие-то там автомашины. Разве может какая-нибудь машина помочь Андрею Егоровичу? Но через пять минут Павлик вернулся неузнаваемым. Он не вошёл, а ворвался в палату. Весёлый, улыбающийся, он подскочил к койке садовода и, чуть не прыгая от радости, громко объявил:
— Приехал! Сам видел! Приехал! И доктор сказал!