Но мне еще предстояло видеть казнь моего верного Пижона.
Он был довольно далеко от меня и я крикнул ему:
— Прощайте, друг мой, постараемся сохранить мужество до конца. Я боюсь ослабеть в последнюю минуту, но буду держаться, пока хватит сил…
— Прощайте, патрон, прощайте, — ответил он. — У меня сохранилось еще немного энергии, но мало, очень мало, после всего, что мы пережили за эти дни…
Эти переговоры не прошли нам даром. Двое негодяев набросились на меня, разжали мне рот и вставили в него грязную, вонючую деревяшку, с бечевками на концах, которые завязали на моей шее. То же было проделано с Пижоном.
После этого нам дали в руки по заступу и объяснили знаками, что мы должны вырыть себе могилу.
— Grave, grave[9] — повторял по-английски один из палачей.
Могила Пижона, намеченная заступом на земле, была обыкновенной формы, метра в два длины.
Но для меня был намечен круг, и тот же китаец, объяснил мне, частью жестами, частью отрывочными английскими фразами, что я должен вырыть нечто вроде круглого колодца глубиной в мой рост.
В первую минуту я едва не лишился чувств, услыхав это распоряжение. Значит, эти изверги зароют меня живьем!..