— Вот наш американец, — сказал я патрону. Действительно, из почтамта выходил Кеог, в сопровождении какого-то незнакомца, с рыжеватыми, вздернутыми усами.
Я обратился к бандиту:
— Нас задержала порча железнодорожного пути. Впрочем, мы явились всего на три минуты позднее срока. Надеюсь, условие остается в силе…
— Напрасно надеетесь, — холодно ответил американец. — Если бы явились на три минуты раньше срока, оно оставалось бы в силе, но вы явились на три минуты позднее.
— Опоздали, сударь, — подхватил его спутник, тоже по-английски, но с сильным немецким акцентом.
— Как опоздал? Да вы-то чего путаетесь, сударь? Я не с вами говорю. Я обращаюсь к г. Джиму Кеогу и спрашиваю его, неужели он воспользуется таким ничтожным опозданием…
— Разумеется, воспользуется, — с усмешкой перебил меня Кеог. — Зачем он будет вам дарить это опоздание? Оно стоит пять миллионов франков… Не дождавшись вас к 12 часам, я продал свое изобретение вот этому господину, германскому уполномоченному, за двадцать миллионов марок.[3] Контракт подписан в двенадцать часов и одну минуту.
— Но вы получили мою телеграмму?
— Никакой телеграммы я не получал.
Я с отчаянием взглянул на г. Дюбуа. Бешенство душило меня. Без сомнения, он врал, этот Кеог. А, может быть, наши соперники из «3000-го года»… Эти люди способны на все…