Спустя несколько мгновений флаги вились по ветру за бортом «Южного».
Расстояние между нами и судном быстро уменьшалось, Вскоре оно сократилось до полумили.
— Лесоторговец, — заметил Марсель. — Трехмачтовый норвежский бриг. Как он странно движется… Что такое?.. Ах, бедняги, они потерпели аварию! Судно почти разбито. Плывут все-таки… Сейчас мы заговорим с ними.
В самом деле, мы быстро приближались к судну. Но наши крики и сигналы оставались без ответа.
— Неужели они нас не видят? — сказал я. — Этого быть не может…
— Ни души на палубе, — ответил Марсель. — Паруса распущены, а на палубе ни души. Это брошенное судно!
Да, это было судно, потерпевшее аварию и брошенное своим экипажем, пересевшим в шлюпки. Иногда это делается своевременно, иногда преждевременно — и брошенное судно долго блуждает по морям, увлекаемое течениями, становясь иногда в ночное время причиной новых аварий вследствие столкновений. В каком состоянии встретившееся нам судно? Вероятно, в близком к гибели; архаическое парусное судно, бог весть когда построенное, без сомнения, и до аварии представляло из себя почтенную реликвию, годную только на слом.
Но размышлять было некогда.
— Нам нужно спуститься на ту развалину, — сказал Марсель. — Все-таки на ней вернее… В случае крайности хоть плот построим. А «Южный» не продержится до утра; ночью же, если и встретим судно, то рискуем остаться незамеченными.
— Да как нам спуститься? — ответил я. — Мы не можем выпустить газ.