Тебе и правду говорить.
Неслыханное также дело,
Достойное тебя одной,
Что будто ты народу смело
И всем, и въявь и под рукой,
И знать и мыслить позволяешь,
И о тебе не запрещаешь,
И быль и небыль говорить.
«Век Екатерины — говорит Фонвизин — ознаменовав дарованием россиянам свободно мыслить и изъясняться». Один из героев Фонвизина, Стародум, так оценивает доекатерининские времена ужаса: «Я сам — говорит он — жил большей частью тогда, когда каждый, слушав двоих так беседующих, как я говорил с Правдиным, бежал прочь от них трепеща, чтобы не сделали его свидетелем вольных рассуждений о дворе и дурных вельможах. А что касается — продолжает Фонвизин устами Стародума — о критике дурных нравов на улице, то и думать нечего». Но это в прошлом.
А теперь «Екатерина продолжает он — расторгла сии узы. Она, отвергая пути к просвещению, сняла с рук писателей оковы и позволила везде заводить вольные типографии, дабы умы имели повсюду способы выдавать в свет свои творения».