Так, уже месяц спустя после суда, при проезде его через Томск (по пути в Илимск) любопытствующему узнать о нем, — Радищев говорит следующее:
Ты хочешь знать кто я? что я? Куда я еду?
Я тот же, что и был и буду весь мой век:
Не скот, не дерево, не раб — но человек!
Дорогу проложить где не бывало следу,
Для борзых смельчаков и в прозе и в стихах;
Чувствительным сердцам и истине на страх —
в Острог Илимский еду.
Итак, «ни скот, ни дерево, ни раб, но человек» прежде всего, едет в Илимский острог «истине на страх».
Спустя год с лишним (в 1792 г.) он пишет экономическую работу «Письмо о китайском торге», адресованное на имя председателя коммерц-коллегии А. Р. Воронцова. В этом письме он жалеет о том, что «мнения его о многих вещах… стали более известны, чем тщеславие писателя этого требует, но — продолжает он — я признаюсь охотно в превратности моих мыслей, если меня убедят доводами, лучше тех, которые в сем случае употреблены были. А на таковы (доводы) я в возражении, как автор другого, сказать не умел, как то, что сказал Галилей, отрекаясь от своих доказательств о неподвижности солнца, следуя глаголу инквизиции он воскликнул вопреки здравого рассудка: «солнце коловращается».