Старая Хити сейчас же принялась раздувать огонь на очаге и подкладывать в огонь комья сушеного навоза (дрова в Египте слишком редки и дороги).
Запахло едким запахом нашатыря.
Потом на продолговатом, немного вогнутом камне она стала камнем же растирать какие-то зерна, смачивая их слегка водой.
Затем из растертой муки сделала круглые лепешки и, разложив их на плоский камень, сверху засыпала горячей золой перегорелого навоза.
— Ну и ну… — покачал головой Ваня Петенко, — живут же люди…
Ребята в это время снимали и раскладывали у стены свои заплечные мешки. Коричневый Фоше с интересом рассматривал наших белокожих ребят и их загадочные вещи, лежащие у стены и с не меньшим интересом прислушивался к незнакомому говору ребят. Потом он что-то сказал, обращаясь к Масперо, а Масперо, улыбаясь, перевел нашим ребятам:
— Он спрашивает, не подданные ли мы побежденного даря Хетисару, привезенные пленниками из далекой Сирии.
Сережа, тоже улыбаясь, оказал:
— Ответьте ему, дядя Масперо: нет, мы свободные граждане первой в мире республики рабочих и крестьян. Никаких царей, никаких фараонов у нас нет теперь, а какие были, без оглядки убежали из нашей земли, боясь наказания за гнет и насилия. Нашей страной правят рабочие и крестьяне.