Притихшая толпа, услышав гневные крики Сережи и Вани, заволновалась и угрожающе зашумела.
Среди этого шума дядя Масперо пытался что-то кричать на ухо жрецу, но тот, мотая лысой головой, не стал его слушать и, разгневанный, устремился вон из хижины.
— Ну и заварили кашу! — сказал укоризненно дядя Масперо в то время, когда среди притихшей толпы раздавался гнусавый, разгневанный голос жреца.
Дядя Масперо тревожно передал нашим ребятам: жрец требует выдачи дерзкого мальчишки, оскорбившего священную особу жреца, для наказания его розгами.
— Ну, это еще посмотрим, — сквозь зубы сказал Сережа Ступин, сжимая кулаки.
Ваня Петенко, Миша Суровцев, Костя Черняков стали возле него. Коля Чернов и Коля Сабуров шарили по углам, отыскивая хоть какое-нибудь оружие для защиты, но кроме двух бамбуковых палок от носилок найти ничего не могли. Общее волнение передалось и Шарику. Он взвизгивал, ворчал и вырывался из рук Гриши, сидящего на циновке возле Мони.
Дядя Масперо стоял в дверях. И вот едва лишь замолкла злая и гневная речь жреца и в ответ на нее толпа с криками сделала движение ворваться в лачугу, как дядя Масперо появился в дверях и шум толпы прорезал его голос:
— Остановитесь, египтяне, и выслушайте.
И внешний вид седовласого Масперо и сила его голоса были таковы, что толпа остановилась и замолкла, а дядя Масперо продолжал:
Мы прибыли в Египет из страны, ушедшей от вас на много тысячелетий вперед, и прибыли совсем не затем, чтобы оскорблять ваших жрецов, а затем, чтобы познакомиться с вашей жизнью, с вашими обычаями и помочь вам, если понадобится наша помощь.