— Они просят, чтобы «добрые волшебники», владыки мертвого огня, не разгневались и покинули их хижину.
Они боятся, что несчастья посыплются на их голову… что они жили до этого тихо и мирно, повиновались богу и фараону, усердно приносили жертвы и угождали жрецам.
— Дядя Масперо, — сказал за всех Сережа Ступин, — скажите им, что все это они напрасно делали, что надо было не это делать, что мы желаем им добра. Пусть они нас не боятся. Мы научим их, что надо делать, чтобы всем рабочим и крестьянам Египта легче жилось…
Да скажите еще, что мы не «волшебники» (волшебников не бывает), а самые обыкновенные люди, только больше их знающие.
Когда дядя Масперо перевел все это на язык древнего Египта, первым хотя и нерешительно поднял от земля голову Фоше. В его лице, в его глазах ребята прочли страх, смешанный с любопытством и пробуждающейся мыслью.
Затем подняли с пыльной земли свои головы старый Пимен и Хити.
Их лица выражали еще больший страх, но видно было, что, вспоминая открытые, улыбающиеся лица ребят и дяди Масперо. они считали наших ребят не злыми, а добрыми волшебниками, и теперь, подняв головы, они в этом еще больше уверились.
Костя Черняков и Ваня Петенко помогли старой Хити подняться с земли, а Сережа ласково потрепал по плечу их внука Фоше, уже вставшего на ноги.
— Фоше, пойдем с нами купаться… Переведите ему, дядя Масперо.
Фоше ответил, что ему нельзя, нужно идти работать на пирамиду, что он уже и так сильно опоздал после обеденного перерыва и боится, что его за это накажут палками,