— Завтра, к полудню. — приказал он, — иноземцы должны быть в храмовом подземелье. Вечером по закате солнца при пенни священных гимнов священные дети Лила приведут наш приговор в исполнение.
Верховный жрец встал. 73 жреца поднялись с своих мест, подняли руки и до пояса склонились перед уходящим в свои покои верховным служителем бога Амона.
Совет жрецов закончился, жрецы расходились, ведя оживленную беседу о том, что им пришлось только что увидеть и услышать.
X. А на реке в это время…
А на реке в это время, всего лишь в одном километре от храма-веселый смех, плавание в перегонки, ныряние, брызганье, фырканье, бросание с берега в воду.
Даже Шарик, который всегда немного побаивался воды, развеселился и бегал по лужам так, что брызги разлетались фонтаном.
Купались уже больше часа. Это не хорошо, конечно, что так долго, но что поделаешь, когда такая египетская жара.
Да и не сплошь плавали и ныряли, а время от времени вылезали на берег, зарывались в горячий песок, валялись на песке, гонялись за Шариком, а потом опять прыгали в воду.
Дядя Масперо, выкупавшись, лежал на песке и думал о каких-то иероглифических надписях, виденных им когда-то на стене египетского храма в Карнаке.
— А что, дядя Масперо, не опасно купаться в Ниле, крокодилы не скушают? — прервал его размышления кто-то из ребят.