И чтоб сберечь ее верней,
Не на руке, а на груди
Всегда носил я ту повязку;
Открой мне грудь — увидишь сам».
Так говорил он; от страданья
Душа рвалася из Рустема.
Дрожа как лист, одежду он раскрыл…
И там (увидел он) сидел,
Как жаба черная на белых розах,
В груди кинжал, до рукояти